Книжное

book

К сожалению, в наши дни из-за роскошных цветных суперобложек часто злостно пренебрегают настоящей одеждой книги — переплётом. Наверно, поэтому многие люди имеют скверную привычку сохранять суперобложку и в ней ставить книгу на полку. Я допускаю это только в том случае, если переплёт очень убог или уродлив; суперобложки должны отправляться туда, куда и пачки от сигарет, — в корзину для мусора.

Читаю сейчас Яна Чихольда — «Облик книги». Роскошно. Радует, что в тексте много личной оценки автора: когда начинал читать, боялся, что это будет безличное академическое изложение. Чихольд явно даёт понять — невозможен успех в своей профессии без страстной и долгой любви к предмету работы.

Автор маниакально любит книги и быстро заражает этим читателя. Начинаешь смотреть на издания с неведомой раньше стороны: всматриваешься в ритм набора строк, в пропорции страницы, замечаешь толщину бумаги, качество печати и т.д.

Признаться, книга заставила передумать свою позицию относительно спора электронные/бумажные книги в сторону последних. Я не считаю, что в падении начитанности виновато всякое там «молодое поколение, приученное к простейшим формам досуга». Я думаю, что за свою непопулярность среди молодёжи сама книжная индустрия и ответственна. Она выпала из рынка — не рекламирует себя, не подстраивается под нового читателя, зачем-то нарочито становится каким-то особенным занятием, когда как раньше читали повально все.

И конечно бешеные цены на издания. За большие деньги человек получает мягкую обложку с дурацкой иллюстрацией, тонюсенькую бумагу и дилетантскую вёрстку. А вот открываю первую попавшуюся старую книгу с полки — том Пушкина — всё на месте, сзади выдавлена цена — 90 копеек.

При сегодняшнем машинном наборе не нужно никаких фокусов, чтобы делать равномерные межсловные пробелы. По любой книге, напечатанной ранее 1700 года, можно видеть, как искусно наборщик управлялся со шрифтами и пробелами в те времена. Тогда не было понятий «издание для библиофилов» или «подарочное издание», качество было в основном на одном уровне.

Возвращаясь к Чихольду — помимо чисто профессиональных знаний, в книге масса интересных мыслей об истории книгопечатания, об отношении к работе, о гармонии и красоте.

Строго симметричные предметы не обязательно совсем уродливы, но они редко бывают по-настоящему прекрасны. Вспомним старые платяные шкафы, на правой дверце которых была настоящая замочная скважина, а на левой — фальшивая. Было время, когда эта поддельная скважина казалась необходимой.

Сомнение

Сомнение — хорошая вещь. Как не странно. Последнее время я крайне не уверен в своих умозаключениях. Это заставляет рассуждать дальше. Это помогает в работе. Когда я вижу какой-то результат, он очень долго воспринимается лишь как промежуточный. Потому что я всегда сомневаюсь в том, что сделал всё максимально хорошо. Само так получается, как вечный голод в речи Джобса.

Возможно это следствие очень высоких требований на работе, возможно, это прошёл юношеский максимализм: я не могу сказать, что когда ко мне пришла какая-то мысль я готов сразу же за неё грызться. Всегда оставляю место сомнению в своей правоте. Это постоянно зудящее чувство часто приносит неудобства, но, несомненно, приводит к лучшему результату (в котором, кстати, тоже можно сомневаться, но ещё надо уметь вовремя останавливаться).

По этой же причине я стал так мало писать в бложек. Раньше любая мгновенная эмоция вызывала желание осуждать и критиковать. Теперь в мыслях всегда есть место сомнению. Если разобраться — в этом нет ничего плохого.

Worst thing about Twitter

But here’s the worst thing about Twitter, and the thing that may have permanently destroyed my mind: I find myself walking down the street, and every fucking thing I think about, I also think, “How could I fit that into a tweet that lots of people would favorite or retweet?”. It’s disgusting, and I feel like a meth addict, with constant, obsessive urges to fit every goddamned idea into a tweet. To share. With you. Without any real filter, which is what the writing process is.

— Dustin Сurtis

Elevation Dock

История Elevation Dock типична для Kickstarter: независимый дизайнер рассказал пользователем о своем видении простейшего предмета, в этом случае док-станции для iPhone, и получил в ответ шквал одобрительных отзывов и $1 500 000 вместо запрошенных $75 000. Естественно, создатели сразу же стали мучиться с обилием обещанных поручителям станций. Но это ягодки: почти одновременно с окончанием сбора средств для этого проекта Apple выпустил 5-ю модель iPhone с новым разъемом Lightning. То есть Elevation Dock мгновенно устарела. И тут один из поручителей, Майк Хеллерс, которому обесценившуюся док-станцию и свежий iPhone доставили с разницей в сутки, придумал, как выйти из положения. Вооружившись 3D-принтером, он за пару часов смоделировал и распечатал адаптер, который практически бесшовно устранил проблему разницы в разъемах. Дальше Хеллерс открыл свой онлайн-магазин, где начал продавать эти адаптеры другим «счастливым» обладателям Elevation Dock и помог более 12 тысячам пользователей спасти практически безнадежную вещь. Создатели Elevation Dock в итоге тоже создали адаптер, но у них на это ушел целый месяц.

— Теории и практики